Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова

– Мне надо было лучше заботиться о тебе, – говорит он. – Мне нужно было лучше защищать тебя. Нужно было увезти тебя оттуда. Прости меня, брат.

Тобе присаживается рядом с ним, а потом протягивает руку и кладёт брату на грудь. И стоит ему только прикоснуться, как всё ущелье озаряется ярким светом. Накатившая волна тепла перехватывает дыхание. Я щурюсь, пытаясь руками закрыть глаза. Но вскоре свет меркнет. Передо мной сидит не великан, а прекрасный юноша. Короткие волосы, белые, как снег. Длинные ресницы и два голубых глаза. Точь-в-точь как его мать. Одежда стала ему огромной, грязная рубаха повисла на худощавом теле словно покрывало.

– Тобе? – удивлённо спрашивает Басат.

– Это я, – кивает юноша, и улыбается ему.

Басат улыбается в ответ.

– Я бы обнял тебя, но не могу подняться.

О, нет.

– Ног не чувствую.

Ребята подбегают к нам. Басат не шевелит головой, только перемещает взгляд на нас.

– Прошу, убейте меня.

– Нет, – отрезаю я.

Как же так? Тобе превратился в человека. Теперь у них всё должно быть хорошо!

– Инжу. Я не смогу вот так. Мучиться. Я воин, а не кусок мяса. Я ни на что не годен.

– Мы отвезём тебя в селение!

– Я обуза.

– Мы найдём способ тебя излечить!

– Убейте меня.

Арлан вынимает свою саблю.

– Нет! – делаю рывок я, но Нурай сдерживает.

Волк садится рядом с огузом.

– Хотел умереть с честью, как воин, на поле боя, – с сожалением вздыхает Басат.

– По-моему нет большей чести, чем погибнуть, спасая своего брата, – говорит Арлан.

Басат улыбается.

– Я готов.

Арлан ставит кончик клинка на грудь мужчины.

– Спасибо.

И одним усилием сабля проникает в грудь Басата между рёбер, прямо в сердце. Я вскрикиваю, падаю на колени и начинаю рыдать. Нурай держит меня крепко. Арлан вынимает саблю и вытирает кровь с лезвия. Хмурый отходит назад.

Пытаюсь встать, вытирая мокрые щёки. Не могу оторвать взгляда от Басата. Тобе сидит подле, сжимая его руку и понурив голову.

– Инжу, – вдруг обращается ко мне юноша. – Ты спасла меня. И всех остальных. Спасибо. Возьми это.

Он снимает кольцо с пальца, которое протягивает мне.

– Мать дала его мне, чтобы я ничего не боялся и никто не ранил бы меня ни стрелами, ни мечом. Я никогда не хотел быть неуязвимым великаном. Я хочу быть человеком. Прими его, и пусть оно оберегает того, кто его носит.

Я тяну руку в ответ, и на мою ладонь ложится тяжёлое железное кольцо. Оно выглядит обычным и ничем не примечательным, но оно точно волшебное, раз находилось на великаньем пальце толщиной с ветку, а потом уменьшилось до такого размера, что свободно обхватило белоснежный изящный палец юноши. Я сжимаю кулак и вдруг вижу… Тенгри, нет-нет-нет! Рука почти полностью покрылась змеиной чешуёй! И вторая! Оборачиваюсь к ребятам, ища в их глазах какой-то ответ. Айдар выглядит испуганным. Прикасаюсь дрожащими пальцами к лицу – чешуя. Чешуя на щеках, лбу и шее, теперь уже спереди. Вскрикиваю от страха, но Тобе вдруг хватает меня и разворачивает к себе.

– Не бойся. Твоя сила крепнет.

– Ты что-то знаешь об этом?

– Только то, что ты видела прошлое. А значит, ты балгер.

– Провидица? – уточняет Арлан, кладя руку на моё плечо.

Нурай присвистывает.

– У меня нет связи с миром духов, – продолжает Тобе, – потому что я лишь наполовину пери.

Голова идёт кругом. Я обречённо киваю, не в силах ничего сказать, и вся дрожу. Пальцы Арлана чуть сильнее сжимают плечо. Нурай касается моей руки.

Я выгляжу как чудовище.

– Идём, – говорит Арлан. – Нечего тут больше делать.

Глава 15. Смута

Раньше я не думала о смерти.

Конечно, люди умирают каждый день. Войны, джут, неудачная охота… Но меня это всегда обходило стороной. Хан Кайыргали с самого начала своего правления подарил мир нашим землям. Я видела лишь похороны стариков.

Самое страшное уже случилось – мы родились.

Басата облачили в его воинские доспехи. Из-за отсутствия баксы жители проводят ритуал над его телом как могут. Могилу вырыли на кладбище, что расположено в степи. Басата опускают вниз, в руки ему кладут его саблю – единственное, что у него было ценного. Аруз тихонько плачет, пока двое мужчин закрывают яму деревянным настилом. Тобе стоит рядом со стариком и сжимает его руку.

А мою держит Нурай. И я не знаю, почему. Мы знакомы всего несколько дней. Её лицо совершенно ничего не выражает. Она назвалась воровкой. Но искусно владеет двумя кинжалами. Убивала ли она когда-нибудь людей? Скорее всего, да. Рядом стоит Арлан. Он воин, его учили убивать. Кого он убил больше, людей или нечисти?..

Раньше я не думала о смерти. Но сейчас эти мысли помогают мне отвлечься от моего состояния.

Глупая Инжу! Тут человека хоронят, а ты думаешь о том, что змеиные чешуйки теперь видны всем!

Я соорудила из длинного куска материи капюшон с повязкой как у Нурай, чтобы прикрыть лоб, волосы и закрыть половину лица. Просто чтобы никто из жителей не пялился на меня. Как пялился Айдар.

Он тоже тут, стоит в стороне и не подходит ко мне. Как же так? Что произошло? Как же его слова о любви ко мне? Как же наша дружба? Мне так не хватает его поддержки прямо сейчас, но он даже не смотрит в мою сторону.

Раньше я не думала о смерти. Но сосредоточение на монотонных движениях мужчин, засыпающих могильную яму землёй, и подвывания Аруза позволяют мне держаться в своём уме.

– Если сможешь, родись снова среди нас61.

Где есть жизнь, там есть смерть. И нам нужно идти дальше.

***

Сабаз, подойдя со спины, кладёт голову мне на плечо. Он чувствует, что мне грустно. Я обнимаю его в ответ, глажу, сидя на камне возле реки, а он тихо фыркает. Айдар всё не говорит со мной.

– А у меня так и не сложились доверительные отношения с Зулматом, – слышится позади голос Нурай.

Сабаз, испуганный её внезапным появлением, возмущённо дёргает головой, вырывается из моих объятий и убегает. Трусишки эти лошади.

– Почему?

– У него был другой хозяин. А потом Зулмат оказался у меня.

– Украла?

– Да.

Нурай подходит ближе.

– Дружба между всадником и его скакуном закладывается с раннего возраста, – говорю я. – Мы становимся почти как бауырласы. Хотя они переживают гибель друг друга гораздо тяжелее. А Зулмат, вероятно, скучает по своему хозяину.

– Его всё равно уже нет в живых. Так что у Зулмата нет выбора.

В голову закрадывается мысль: убила ли она прежнего хозяина Зулмата?

– Потренируемся?

Воровка подходит и вынимает оба своих кинжала. Те пару дней после её попытки нас ограбить нам удалось немного с ней позаниматься. Она следила за нами с Арланом по утрам и попросила его включить в занятия упражнения с шестом, чтобы отрабатывать ловкость ног в передвижении, устойчивость и работу двумя руками одновременно. На следующий же день, когда мы выехали из огузского селения, ни у кого не было особого желания тренироваться.

– Давай, – тяжело вздыхаю я и встаю.

Я понимаю, что нужно собраться с духом. Угнетённое состояние, которое преследует меня со смерти Басата, должно развеяться, если отключить голову и сосредоточиться на своём теле. Хотя душевных сил у меня никаких. Мне так хочется поговорить с Айдаром.

Я снимаю перчатки, чтобы было удобнее заниматься. Чешуя. Я осматривала себя после того, как мы покинули огузов. Теперь и ноги были полностью покрыты змеиной кожей. Спину я не видела, но ладони ощутили, что пятна стали обширнее и появились новые на животе и груди. Даже в ночи в свете от огня я понимала, что ужасна. Я тихо плакала, спрятавшись за кустом, пока ребята не начали меня звать.

Айдар. Вспоминаю снова и снова его глаза, когда он взглянул на меня после того, как мне пришло видение из прошлого.